Какая теори

[sanpal]

Автор ASM.


--------------------------------------------------------------------------------

О ТОМ, КАКУЮ ЗЛУЮ ШУТКУ СЫГРАЛО С БОЛЬШЕВИКАМИ-ЛЕНИНЦАМИ ОТСУТСТВИЕ У НИХ ПРЕДВАРИТЕЛЬНО РАЗРАБОТАННОЙ И ЛОГИЧЕСКИ ПОСЛЕДОВАТЕЛЬНОЙ КОНЦЕПЦИИ ПРОЛЕТАРСКОГО СОЦИАЛИЗМА (ПРОЛЕТАРСКОГО ГОСКАПИТАЛИЗМА КАК ЭКОНОМИЧЕСКОЙ ОСНОВЫ ТАКОГО СОЦИАЛИЗМА), ПЕРЕРАСТАЮЩЕГО В КОММУНИЗМ

Мы рассмотрим этот вопрос для начала через материал биографии Бухарина, написанной Коэном (Коэн С. Бухарин. Политическая биография. 1888-1938. Пер. с англ. М., Прогресс, 1988). При этом мы не в какой степени не должны будем забывать, что эта биография Бухарина и, следовательно, в известной мере история СССР были написаны, фактически, на деньги такого «доброжелателя» коммунизма, каким является (являлся?) «директор этого института Збигнев Бжезинский» (см. Коэн, с.14, «Предисловие к первому американскому изданию 1973 г.»). Ибо вполне понятно: «кто платит, тот и музыку заказывает».
Итак, вот изложение тех взглядов Бухарина, которые вызвали интерес в связи с обозначенной темой, в частичной (можно сказать, «ненавязчивой») интерпретации их Коэном.
Цитата:
В течение всех 20-х гг. Бухарин ни разу не отказывался от своего убеждения, что главные организационные силы контрреволюции в России мертвы. Он говорил, что фактически имеются объективные условия для прочного гражданского мира и что партия-государство должно строить свою деятельность в соответствии с этим. Он назвал характер этой деятельности «форсированной «нормализацией» советского режима» (тут идет ссылка Коэна; но я их, его ссылки, буду опускать. – АСМ); это означало, что «революционная законность» переставала быть эвфемизмом для «административного произвола» и официальных «беззаконий». Эти стойкие «пережитки военного коммунизма» должны были уступить место «твердым правовым нормам»: местные партийные и комсомольские органы должны перестать издавать декреты, законодательство станет привилегией одних Советов; коммунисты должны лишиться своей фактической «неприкосновенности» от преследования за проступки и должны действовать в согласии с законом, а не «вне закона». Революционная законность означала «наступление революционного порядка там, где раньше был хаос». Имя существительное, а не прилагательное в словах «революционный порядок» заключало в себе решающий смысл: «РЕВОЛЮЦИОННАЯ ЗАКОННОСТЬ должна заменить собою все остатки административного произвола, хотя бы даже и революционного». Бухарин думал прежде всего о деревне: «Крестьянин должен иметь перед собой советский ПОРЯДОК, советское ПРАВО, советский ЗАКОН, а не советский произвол, умеряемый «бюро жалоб», неизвестно где обретающемся» (там же, с.242).

Спросим себя, не навешивая ярлыков, а стараясь досконально разобраться: почему Бухарин считал, что «главные организационные силы контрреволюции в России мертвы», в связи с чем «РЕВОЛЮЦИОННАЯ ЗАКОННОСТЬ должна заменить собою все остатки административного произвола, хотя бы даже и революционного» (последнее он сам проповедовал во время «военного коммунизма», будучи «левым коммунстом»)? А что означает его «революционная законность», скажем, для «кулака»? Чтобы облегчить себе задачу ответа на эти вопросы, снова обратимся к Коэну, тем более, что он собрал достаточно много фактов; при известной их «интертрепации», конечно.

Его прогнозы решительно отличались от прогнозов левых большевиков и вовсе не совпадали с тем, что официально проповедовалось в сталинские времена, когда считалось, что зловещим образом будут усиливаться классовая борьба и распространяться тайные заговоры. Убежденный в том, что партия вышла из опасной изоляции 1920 – 1921 гг. и восстановила доверие народа (с введением нэпа. – АСМ), Бухарин осторожно высказывался в 1925 г., что «вообще большинство населения не против нас», и – более уверенно: «Крестьянство никогда не было так дружественно настроено, …как теперь». Его существенный политический аргумент, однако, состоял в том, внутренние враги революции либо исчезли, либо разоружены: «Все мирно; в стране нет восстаний, контрреволюционных актов, тайных заговоров». Кроме того, доказывал он, случающиеся время от времени акты насилия против советских должностных лиц обусловлены не устойчивыми антибольшевистскими настроениями, а пороками самой советской бюрократии. Случаи насилия со стороны крестьян, например, были реакцией на злоупотребления «низших агентов власти» - «маленьких героев Щедрина» - людей, чей облик ассоциировался с царскими сатрапами (там же, сс.241,242).

Это, конечно, не доказательство того, что во время нэпа в России было «все мирно». А «дружественное настроение крестьян» вполне могло быть таким же, как «настроение буржуазного дядюшки Сэма», прячущего в кармане кольт, относительно сегодняшнего «коммунистического» Китая, фактически вот уже 30 лет осуществляющего нэп «с китайской спецификой» и становящегося, по некоторым мнениям, все более и более буржуазным. Все относительно! И относительно мирное настроение ЧАСТИ нэповских российских «крестьян» было связано с их надеждой, поддерживаемой мыслями большевиков «о законе», что им дадут развиваться так, как требует этого не «ортодоксальный» марксизм с его уничтожением частной собственности, а сама имманентная природа этой части «крестьян». Ведь не только Бухарин стоял за классовый мир – причем, при еще не сказавшем своего «окончательного» приговора нэпу генсеке Сталине! Вот, например, что писал в статье «О кооперации» второй предсовнаркома СССР А.И.Рыков в 1925 г.:

При предоставлении условий для свободного накопления в кулацких хозяйствах (за счет части прибыли или даже ростовщичества. – АСМ) увеличивается темп накопления во всем хозяйстве, быстрее возрастает общенациональный доход, увеличиваются материальные возможности в отношении реальной хозяйственной поддержки маломощных бедняцких хозяйств, расширяются возможности поглощения избыточного населения (т.е., по сути, безработных. – АСМ) и создается, наконец, более благоприятная обстановка для роста кооперации и направления крестьянских сбережений по кооперативному руслу (Рыков А.И. Избранные произведения. М., Экономика, 1990, сс.407,408).

Но это мирное существование было сродни покою сжатой пружины. Да и нельзя сбрасывать со счетов теоретический «разброд и шатания» у большевиков периода нэпа. Об этой «теоретической немирности» Коэн пишет следующим образом:

«Крах наших иллюзий», - приводит Коэн выражение «теоретика партии» Бухарина, далее продолжая сам, - был крахом лежащих в их основе излюбленных положений и старых теорий (вот она, «рука директора» Бжезинского, заказывающая «основную мелодию» Коэна, во всей своей красе! Ведь здесь речь, по существу, о классическом марксизме, якобы потерпевшем крах - «да-да, еще при нэпе…» - в Советской России. – АСМ). В результате наступили разочарование и пессимизм. Об этом свидетельствовало множество признаков, иногда малозаметных, а подчас зловещих: рабочие негодовали по поводу пышных нарядов нэпманских жен; сельские коммунисты были дезориентированы более либеральной аграрной политикой; и, что более серьезно, среди приверженцев партии, особенно молодежи, нэп посеял «некоторую идейную деморализацию, некоторый идейный кризис» (вся эта атмосфера нэпа очень хорошо чувствуется в рассказе Алексея Толстого «Гадюка»; его стоит перечитать! – АСМ).
В некотором смысле последствия этого разочарования положили конец наивной вере большевиков во всемогущество теории (классиков. – АСМ). Даже Бухарин любил в то время цитировать: «Теория, мой друг, сера, но зелено вечное дерево жизни». Тем не менее партийные лидеры остро чувствовали необходимость реконструкции и укрепления большевизма как идеологии, отличающейся логической последовательностью и ясностью. Как предупреждал Бухарин в 1924 г., образованная общественность проявляет «возросший спрос и… большие запросы в области идеологии», и если партия на эти вопросы не ответит, то ответят другие. Ответы были особенно важны в свете партийных дискуссий, во время которых соперничающие фракции (эх, не было тогда интернета! – АСМ) старались привлечь на свою сторону широкие слои партии и рабочую массу. Как официальное руководство, так и оппозиция должны были высказываться по вопросам идеологии; и те и другие заверяли, что именно их программа проникнута духом последовательного «ортодоксального большевизма» (ленинизма) или, как хитроумно выражался Бухарин, «исторического большевизма». Используя то, что они выступают под знаменем революционно-героических традиций, левые (очевидно, «левые коммунисты», к которым еще недавно примыкал Бухарин. – АСМ) постоянно апеллировали к предшествующим ценностям и взглядам. Они не видели необходимости в крупных теоретических новшествах (однако, какая забота «детей гнезда Бжезинского» о коммунистической теории! – АСМ) и предпочитали вместо этого клеймить большинство за «злонамеренное неверие в смелую экономическую инициативу» как оппортунизм на практике и ревизионизм в теории.
С другой стороны, «кризис идей» наложил на Бухарина особую ответственность. Как официальный теоретик и главный защитник нэпа он был вдвойне ответствен за реконструкцию большевистской идеологии, по крайней мере в отношении крупных спорных вопросов.» «Здесь он снова столкнулся со специфической проблемой. В то время как левые имели возможность с успехом апеллировать к укоренившимся (хотя и опороченным) идеям, Бухарин был занят развенчанием многих из этих идей как иллюзий прошлого. Он, например, стал резко критиковать присущее большевикам в течение трех лет рвение в проведении экономической практики «военного коммунизма», называя ее «карикатурой на социализм». Постоянное презрение Бухарина к идеям, почерпнутым из «старых книг» (запомним это выражение для дальнейшего. – АСМ), означало, что он должен был выдвинуть новые; если верно, что партия коренным образом изменила свои коренные представления, то появилась надобность в новых теориях. И хотя Бухарин мог с успехом ссылаться на ленинские работы, особенно на реформистские идеи его последних статей, он вскоре признал, что нельзя ограничиваться перепевами того, что magister dixit.”
………..
«Рожденная как отступление, новая политика только такой и представлялась. Было необходимо убедить членов партии, что в действительности нэп является движением к социализму (САМИМ СОЦИАЛИЗМОМ!! только на «ПОЛОВИНУ» пролетарским, а на другую «половину» буржуазным; что делало его в общем то полупролетарским, то полубуржуазным, но никогда СОБСТВЕННО пролетарским. – АСМ), а не «сплошным отступлением». Нужно было опровергнуть тех «старых скептиков», которые считают «признаком дурного тона говорить о нашем продвижении вперед». В 1923 г. Бухарин писал: «Мы пустились в такое плавание, которое не снилось даже Колумбу». Теперь Бухарин показывал, что плавание продолжается, что его реформизм, его «новая экономика» ведут к социализму (Коэн, сс.221-223).

Продолжение следует.

[sanpal]

Продолжение:

К сожалению, Бухарин так и НЕ СМОГ ничего доказать и показать в своей теории с достаточной степенью логичности и ясности. И мы сейчас поймем основную причину этого.
Главной «заботой» Бухарина во время нэпа, как отмечалось, были ЕСТЕСТВЕННЫМ ОБРАЗОМ «крестьяне» - слой людей, который был провозглашен большевиками «дружественным классом». В том числе и потому «дружественным», что он, этот общественный слой, был самым тесным союзником большевиков в борьбе с российским феодализмом и, уже отчасти, с российской, в основном городской, буржуазией во время гражданской войны. Этот «класс», считал Бухарин, был вполне умиротворен, т.е. вновь стал дружественным, после Кронштадтского мятежа (ставшего как бы заключительным аккордом недружественности «крестьян» по отношению к большевикам, проводившим тогда политику «военного коммунизма»), с введением нэпа. Но что же было на самом деле? Действительно ли было «умиротворено» все «крестьянство»?
Чтобы правильно ответить на поставленный вопрос, необходимо сначала разобраться в том, какие В ДЕЙСТВИТЕЛЬНОСТИ классы (а не класс) представляет собой общественный слой «крестьян». Тем более, что «официальный теоретик партии» исходил «из представлений о нерасслоенном сельском населении», из концепции «нэповской России как «в основном двухклассового общества»» и лишь

…для порядка (!!! – АСМ) упоминал о трех классах…» Оппоненты Бухарина вскоре указали ему на то, что в концепции двухклассового общества отсутствует всякое представление о капиталистической экономике и «новой буржуазии», особенно кулаке. Для Бухарина, однако, было теоретически необходимо отождествление середняка по крайней мере с «крестьянскими массами». Этим, например, объясняются его возражения тем большевикам, которые противопоставляли идею «нейтрализации» середняка концепции «прочного союза с ним». Подобные взгляды, по мнению Бухарина, также находились в противоречии с «исторической задачей» большевизма – «чтобы каждый мелкий крестьянин был обеспечен возможностью принять участие в деле строительства социализма» (эта задача вполне разрешается организацией КЛАССОВОГО пролетарского парламента! Но это можно понять, только разобравшись с классовой природой «крестьянства», увидев в нем «аж» ЧЕТЫРЕ класса. – АСМ) (там же, сс.230,231).

Это очень важно понять также и потому, что мы должны, если хотим преодолеть, наконец, СОВРЕМЕННЫЙ кризис в пролетарски социалистическом и коммунистическом движениях, возвратиться в «лоно» классической теории общественных классов, в соответствии с которой ПРИ КАПИТАЛИЗМЕ НЕТ иных классов, кроме ДВУХ СУБклассов - пролетариев и буржуазии, состоящих каждый из трех более простых классовых единиц (для субкласса пролетариата это люмпены, собственно пролетарии и полупролетарии). Причем – в любой стране, так или иначе упразднившей феодализм и наделившей БЫВШИХ ПРИ ФЕОДАЛИЗМЕ крестьян собственным – плохим или хорошим – средством производства под названием «земля».
Впрочем, Бухарин не считал нэповское общество СССР сугубо капиталистическим; он не признавал капиталистической ГОСУДАРСТВЕННУЮ собственность. Вот что по этому поводу находим у Коэна.

Коллективный труд, квинтэссенция которого есть промышленное предприятие, является в зародыше («в марксистском понимании», как считает Коэн. – АСМ) социалистическим, тогда как частная собственность и индивидуальный труд считались несовместимыми с социализмом. Из двух бухаринских основных классов в отношении пролетариата не возникало поэтому никаких теоретических или организационных проблем (что проповедуют до сих пор сталинисты; см. мою критику взгляда и «доказательств» Косолапова на ГОСУДАРСТВЕННЫЙ капитализм в СССР в его книге «Социализм. К вопросам теории». – АСМ), поскольку он представлял экономическое будущее социализма. Но в 1925 г. зиновьевцы, решив выступить против того, что большинство, по их мнению, идеализирует нэп, неожиданно сделали вывод, что советская государственная промышленность является не социалистической, а государственно-капиталистической (здесь читателю стоит вспомнить, что, по свидетельству Коэна, Ленин и Бухарин так и не сошлись в понимании госкапитализма, во-первых, и что Ленин называл государственные предприятия «последовательно СОЦИАЛИСТИЧЕСКИМИ», но НЕ коммунистическими, во вторых. Между тем В ОТЛИЧИЕ ОТ КОММУНИЗМА социализм, как мы СЕЙЧАС, СЕГОДНЯ понимаем на примере, скажем, буржуазно-социалистической Европы, вполне допускает внутри себя капиталистические воспроизводственные отношения. – АСМ).
Загадочно, - продолжает Коэн о зиновьевцах (и, фактически, о сегодняшних «левых коммунистах»-антигоскаповцах), - почему они выбрали такую уязвимую тактику. Как указывал Бухарин, прежние дискуссии о государственном капитализме – «это вопрос СОВЕРШЕННО ДРУГОЙ». Они касались наличия большого частного капитала в советской экономике, а не характера национализированной промышленности, которую Ленин описал как последовательно социалистический тип. (Спрашивается, почему «последовательно социалистический»? Да потому что, по Энгельсу в «Анти-Дюринге», государственная собственность ЕЩЕ НЕ РАЗРЕШАЕТ конфликт, но УЖЕ СОДЕРЖИТ в себе формальное средство его разрешения В КОММУНУ. Правда, Ленин до конца этого, видимо, не понял, а потому и не разрешил до конца спора с Бухариным по поводу госкапитализма В СВОЮ ЗАКОННУЮ ТЕОРЕТИЧЕСКУЮ ПОЛЬЗУ. Как я уже писал ранее, Бухарин теоретически «победил» потом мертвого Ленина. Но Коэна с Бжезинским такие подробности, конечно, не беспокоят. – АСМ.) Оппозиции, очевидно, недоставало понимания, - «заботливо» продолжает Коэн, - того, куда приведет их собственная критика, потому что (как ставил вопрос Бухарин), если государственные промышленные предприятия являются государственно-капиталистическими, «на что нам надеяться?» Это означало бы, что большевистский режим был «политическим выражением эксплуататорской системы, а вовсе не пролетарской диктатуры» (пишет НЕВЕРНО Бухарин, потому что ПРОЛЕТАРСКИЙ госкапитализм есть ЭКОНОМИЧЕСКОЕ выражение эксплуататорской системы при ПОЛИТИЧЕСКОЙ власти над процессом капиталистической эксплуатации СЕБЯ И ДРУГИХ КЛАССОВ со стороны пролетариата; но у власти была партия, а не класс пролетариев; именно это накладывало, по-видимому, сильное ограничение в вопросе о госкапитализме на сознание «теоретика партии» Бухарина. – АСМ). Тогда было бы правильным, продолжал он, драматически обостряя проблему, если бы «я вышел из партии, стал бы строить новую партию и стал бы проповедовать третью революцию против теперешней Советской власти…» С большевистской точки зрения, его аргумент был неопровержим, потому что он строился на предпосылке, имевшей решающее значение и для руководства, и для оппозиции: «Говоря гегельянским языком, у нас социализм не «есть», а он «становится», он im Werden, и он имеет уже крепкую основу – нашу СОЦИАЛИСТИЧЕСКУЮ ПРОМЫШЛЕННОСТЬ». Бухарин легко выиграл этот спор (там же, сс.231,232).

Бухарин-то выиграл! Зато пролетарски социалистическое и коммунистическое движение ПРОИГРАЛО… А ведь достаточно было заглянуть в такую «старую книгу», какой является 3-й том «Капитала» Карла Маркса (как мы помним, Бухарин от таких книг во время нэпа отказывался, считал, что «теория сера, мой друг»), и прочесть там ДВА важнейших отличительных признака капитализма, чтобы понять, почему Энгельс в «Анти-Дюринге» заявляет, что госсобственность, т.е. по факту госкапитализм, не разрешает конфликт между общественной формой производства и отнюдь еще не НЕПОСРЕДСТВЕННО общественной формой присвоения продукта, произведенного совместными усилиями «рабочих, ИТР и администрации госпредприятия», т.е. усилиями пролетариев и полубуржуазии, а также, быть может, собственно буржуа, работающих по найму на данном госпредприятии и держащих акции, и капиталистов-тунеядцев, не работающих, но держащих акции данного госпредприятия; акции - как ВЫРАЗИТЕЛИ ДОЛИ ОБЩЕСТВЕННОГО КАПИТАЛА у их владельцев.

Две характерные черты с самого начала отличают капиталистический способ производства, - пишет Маркс.
ВО-ПЕРВЫХ, он производит свои продукты как товары. Не самый факт производства товаров отличает его от других способов производства, а то обстоятельство, что для его продуктов их бытие как товаров является господствующей и определяющей чертой. Это означает прежде всего то, что сам рабочий выступает лишь в качестве продавца товара, а потому в качестве свободного наемного рабочего, а следовательно, труд вообще выступает в качестве наемного труда.»
«ВТОРОЕ, что является специфическим отличием капиталистического способа производства, - это производство прибавочной стоимости (прибыли как ее превращенной формы. – АСМ) как прямая цель и определяющий мотив производства (т.25, ч.2, сс.451,453).

Но была ли работа промышленности на прибыль во время нэпа? Вот что докладывал в декабре 1923 года Рыков:

Каждый хозяйственник должен внимательно анализировать цены. Он должен помнить, что накопление, увеличение прибыли – это отчуждение продуктов у рабочего и крестьянина (цит. соч., с.259).
С переходом к нэпу вся промышленность поставлена под контроль рынка, сбыта и работает в условиях товарно-денежного обращения. Поэтому в тот технический или отвлеченный план, который мы составляли в военный период нашей истории, вносятся теперь кардинальные поправки со стороны рынка (там же, с.284).

Продолжение следует.

[sanpal]

Продолжение:

Но здесь не следует излишне уповать на слово «план». Ибо «план» сегодня есть в любой крупной БУРЖУАЗНОЙ монополии. Кроме того, следует вспомнить спор Ленина с Плехановым по поводу проекта первой программы социал-демократов. В этом проекте Плеханов принимал за главное «план», а Ленин возражал и говорил, что план, пожалуй, и монополия даст, а мы должны ставить за главное в программе социал-демократов максимально возможное удовлетворение возрастающих потребностей. Впрочем, здесь вновь задевается проблема путаницы социализма и коммунизма. Ибо только коммуна может ставить себе описанную Лениным цель, тогда как «последовательно социалистическая» пролетарская государственная монополия должна действовать «по плану Плеханова и Рыкова».
Но вернемся от госкапитализма к «крестьянам».
Теперешнее, как и «тогдашнее», как бы тайное понимание коммунистами «крестьян» как только «мелкой буржуазии» явно недостаточно и неверно. Хотя бы потому, что тот же Ленин, сказавший первым о необходимости союза «рабочих и крестьян» в революции, достаточно часто и четко различал среди «беднейших крестьян» сельских ПОЛУпролетариев; не говоря уже о батраках, об этих полноценных сельских пролетариях-«крестьянах», которые практически не используют для себя еще, возможно, остающуюся в их распоряжении землю. Но и полупролетарии – что и учитывал гений Ленина для осуществления коммунистической ПО КОНЕЧНОЙ ЦЕЛИ революции 1917 – практически все движутся исторически в сторону собственно пролетариев, превращаясь отчасти в сельских батраков и отчасти в городских пролетариев, нанятых на фабрики и заводы, на стройки и т.д. Хотя, конечно, очень незначительная часть полупролетариев в БУРЖУАЗНОМ обществе - в основном, конечно, случайным образом - обогащается до такой степени, что превращается если не в «кулаков», то во всяком случае в «середняков». Однако большевики периода нэпа – «правые» большевики по Коэну – сделали (своей политикой послекронштадтского «умиротворения») процесс «осереднячивания» крестьян более закономерным, чем случайным. Чем и создали такую проблему, что генсек Сталин, находящийся под сильнейшим прессом старых и молодых большевиков, еще недавно крошивших буржуев на полях гражданской и во время «военного коммунизма», ВЫНУЖДЕН БЫЛ «закрыть» нэп и, поскольку ничего другого В ТЕОРИИ насчет социализма и коммунизма не было, перенять у Дюринга его «полубеременную» коммунизмом экономическую И ГОСУДАРСТВЕННУЮ системы.
Но кто такие есть «середняки»? Как правило, это такие «крестьяне», которые обходятся почти полностью своим собственным трудом и лишь изредка поднанимают работников-батраков, чтобы справиться с вдруг резко возросшим объемом работ, скажем, во время сбора урожая. Этот слой «крестьянской мелкой буржуазии» не является собственно буржуа (в деревне – «кулаком-мироедом»). Но не является он также и полупролетариатом, ибо историческая дорога последнего уже проложена в сторону собственно пролетариата. «Середняк», он потому и «середняк», что удерживается длительное время между полупролетариями и собственно сельской буржуазией – «кулаками-мироедами». Поэтому «середняка» правильно называть и относить к классу ПОЛУбуржуазии.
Таким образом, мы «расправились» с «дружественным пролетариату классом крестьян». И пора возвратиться к Бухарину, который, по свидетельству Коэна, не различал в этой «мелкой буржуазии» никаких «оттенков» и потому хотел «дружить» СО ВСЕМ «крестьянством» без разбору.
Во время нэпа следует считать «умиротворенными» не полупролетариев деревни И ГОРОДА – ибо они и здесь продолжают свое историческое движение к объективно НЕНАВИСТНОМУ им пролетаризму; продолжают движение, лишающее этих «крестьян» «последнего куска хлеба». - Во время нэпа следует считать «дружественными» до известной степени «кулаков» и небольшую «верхнюю» часть полубуржуазии деревни И ГОРОДА; поскольку эти последние хотя и обогащаются за счет наемного труда батраков и, частично, полупролетариев (беднейших «крестьян»), а также разоряющейся части полубуржуазии («середняков»), но дают «крепкое» товарное хозяйство, что очень важно, чтобы не допустить продовольственного дефицита, а то и голода. Но дружить с этой частью «крестьянства» следует именно в кавычках. Последнее означает: дружить до тех пор, пока богатые «крестьяне», обогащаясь, исправно платят налоги пролетарскому государству. А как только они начинают в этом отношении «мудрить», так сразу же к ним следует применять не демократию, но диктатуру пролетариата. Но – и это очень важно! – не по воле партии, а по ЗАКОНУ пролетарского ПАРЛАМЕНТА. Ибо диктаторские действия относительно лиц, уклоняющихся от налогов, ни в каком случае не должны носить характер сталинистских «раскулачиваний». Во всяком случае здесь нужно учитывать то, что в свое время говорил Рыков:

По-моему, нэп и введен потому, что мы ЕЩЕ НЕ МОЖЕМ (выделено мной. – АСМ) установить прямую связь между городом и деревней, а вынуждены легализовать рынок. Очередная задача состоит не в том, чтобы закрывать частную торговлю. Задача состоит в том, чтобы наибольшие усилия сосредоточить на дальнейшем развитии промышленности и удешевлении производства. Задачу же установления связи между деревней и городом, между распыленным мелким товаропроизводителем и фабричной промышленностью должна взять на себя прежде всего кооперация. (цит. соч., с.267).
Административными мерами с частным капиталом мы теперь не должны бороться. Взаимоотношения между государством и частным капиталом складываются на основе экономического соревнования, конкуренции.
По этому же типу должно устанавливаться и наше отношение к буржуазному слою в деревне. Необходимо прекратить административный зажим этого слоя. Если мы хотим обеспечить дальнейший экономический рост деревни, нужно создать условия для вполне легального найма батраков и облегчить аренду земли (там же, с.407).

Т.е. требуется последовательно проводить в деревне и городе КАПИТАЛИЗМ. Однако справедлив вопрос: где ТЕОРЕТИЧЕСКАЯ граница этого капитализма, если практическая не может быть связана со сталинизмом и неизвестна из опыта, скажем, Китая и Вьетнама? Не получается ли по Бухарину и Рыкову так, что далее нужно будет вообще отказаться от пролетарского социализма по Марксу в пользу уже не самотермидора, но контрреволюции примерно того же типа, что пытались совершить несколько лет назад в Китае через студентов на известной площади? Разберемся.
Как ни странно, ТИХО «бунтующими» против «советской власти» во время нэпа оказываются не только превращающиеся в собственно пролетариев полупролетарии, но и сам гегемон Октябрьской революции, собственно пролетариат. Который «умиротворили» в массе, дав ему в «наставники» так называемых буржуазных спецов и организовав тем самым для пролетариев вместо «военно»-КОММУНИСТИЧЕСКИХ воспроизводственных отношений - с попыткой организовать на госпредприятиях, или национализированных предприятиях, некое подобие САМОУПРАВЛЕНИЯ; это и была ЛЕНИНСКАЯ попытка разрешить то противоречие, которое, по Энгельсу, не в состоянии разрешить государственная собственность, огосударствление или национализация - НОРМАЛЬНУЮ ДЛЯ НИХ (особенно для «несознательных» СОБСТВЕННО пролетариев) систему заработной платы, т.е., по сути, систему КАПИТАЛИСТИЧЕСКОЙ эксплуатации пролетариев ЯКОБЫ КЛАССОВЫМ пролетарским государством (на самом деле – всего лишь «государством-партией»). Но что было делать, если не переходить к нэпу, когда бунтуют «крестьяне» и…

Вас особенно интересует вопрос об организации управления. Выдвигается целый ряд упреков и возражений относительно самого метода организации. Но вы знаете, что дело, которое мы делаем в настоящее время (констатация 1919 года. – АСМ), до нас не делала ни одна страна. Никогда в истории человечества не было случая, чтобы трудящиеся сами организовали хозяйственную жизнь страны при применения самых совершенных машин и всех открытий науки и техники. Поэтому-то передовой опыт, который производится в истории человечества в этой области, не может быть лишен ошибок. Ошибки, несомненно, есть. Но ошибки классовой, ошибки, в которой обвиняют нас неосведомленные люди, заявляющие, что мы передаем организацию промышленности в руки собственников, у нас нет. …Большая часть мест в составе центральных правлений предоставляется непосредственно рабочим организациям. На 2/3 главные правления создают из представителей профсоюзов и рабочих данной группы предприятий, выбранных на конференциях, и на 1/3 из представителей ВСНХ.»
«Был такой опыт, когда рабочие хотели справиться без специалистов. Рабочие объединенной группы заводов Сормово-Коломна на своем съезде постановили создать правление из одних рабочих, без участия специалистов. Мы утвердили полностью этот список, но через 6 дней рабочие пришли и заявили, что, ознакомившись со своими обязанностями, они поняли, что вести этого дела они не могут и просят Президиум совнархоза или снять с них эту обязанность, или утвердить список инженеров, выработанный совместно с Центральным комитетом профсоюза металлистов. У нас не было другого выхода, как утвердить в качестве полноправных членов центрального правления заводов Сормово-Коломна этих инженеров.
Укажу еще на один случай, когда рабочие пытались на протяжении нескольких месяцев вести большое и сложное предприятие без участия специалистов. Это было на одном из пороховых заводов. Через несколько месяцев мы получили сведения, что этот завод стал вырабатывать 90% брака.» «…На наш вопрос, почему это произошло, мы получили ответ, что на этом заводе были удалены так называемые специалисты-техники и рабочие сами собственными силами пробовали взять дело, чрезвычайно сложное в техническом отношении.»
«Таких случаев работы с высоким процентом брака и малой производительностью из-за отсутствия людей, опыта и знаний было много.»
«Теперь же нужно приниматься за организацию курсов, лекций, организацию школ, чтобы в кратчайший срок воспитать из среды рабочего класса своих инженеров и техников, которые были бы плоть от плоти и кровь от крови рабочего класса. Но пока этого нет, в интересах рабочего класса и рабоче-крестьянской диктатуры использовать каждого, кто может помочь улучшению хозяйства и промышленности. Это стало ясно для всех рабочих, которые непосредственно и вплотную входили в дело организации хозяйственной жизни и промышленности (Рыков, с.97-99).

Из подобных рассуждений руководителей СССР после 1917 года – а передача непосредственного управления предприятиями рабочим, создание «государства-коммуны» есть одно из важнейших мероприятий ленинского «военного коммунизма» (см., например, «Государство и революция» - сегодняшние так называемые левые коммунисты делают вывод о том, что большевики фактически изменили делу коммунизма, стали «госкаповцами», поскольку устранили рабочее самоуправление предприятиями. Но мы видим причину этого устранения, ясно и четко обозначенную Рыковым. К тому же, сегодняшние «левые коммунисты»-антигоскаповцы совершенно не видят разницы между действительным госкапитализмом нэпа – возникшим из «воен&#1